Случай на фотоохоте / Photo for memory

Диалоги с Природой: Притчи в объективе 

© Торгачкин Игорь Петрович

✻

Диалоги в тростниках: История одного кадра

Многие спрашивают меня: что заставляет человека после тяжёлой ночной смены в порту — вместо заслуженного сна — проводить часы в прибрежных зарослях Суджукской лагуны?

За три года фотоохоты на берегах Цемесской бухты я привык ко многому: к капризам погоды, к пугливости птиц и к досадным помехам от случайных прохожих. Я шёл к своей цели — создать полный фотоатлас наших пернатых соседей. Но одна встреча заставила меня иначе взглянуть на само понятие «фото на память».

Эта притча родилась из реального случая. Моими собеседниками тогда стали не люди, а два удивительных существа, чей взгляд теперь навсегда запечатлён на этом снимке.

✻

Три года он жил между двумя мирами. Ночные смены в порту Новороссийска выматывали тело, но стоило рассвету взойти над Цемесской бухтой, как усталость отступала. Вместо сна он брал фотоаппарат и отправлялся к Суджукской лагуне. Его заветной мечтой было составить фотоатлас всех птиц, что гостят на этих берегах.

Охота за кадром была делом неблагодарным: то случайный спортсмен спугнет стайку куликов, то излишне любопытный прохожий вломится в тростник, то сердобольная старушка звонко прокричит внуку: «Смотри, дядя птичек снимает!». Птицы улетали, и всё приходилось начинать сначала.

В один из таких дней, когда фотограф замер в камышах, в его голове отчетливо прозвучал голос — вежливый и спокойный, на той ментальной частоте, которую понимают лишь те, кто проводит на природе целую вечность:

— Уважаемый, я дико извиняюсь, но у меня есть к вам вопрос...

Обернувшись, он увидел двух собак: статную черно-белую бордер-колли и ее друга, шоколадного пса в ошейнике.

— Зачем вы это делаете? — спросила колли. — Я давно наблюдаю, как вы обходите лагуну с этой черной коробочкой. Мой друг тоже спросил меня об этом, но я не знала, что ответить. Вот мы и пришли вместе. Извините, если не вовремя.

Фотограф, ничуть не удивившись, присел рядом. Он рассказал им о фотоатласе, о перелетных птицах и о том, что хочет сохранить память о каждом существе, публикуя свои работы в интернете.

— Проще говоря, друзья, я делаю фото на память о каждом, кого встретил.

Собаки слушали, затаив дыхание. По вилянию их хвостов фотограф понял: они прониклись.

— Поняли? — спросил он.

— Да! Да! — отозвались они хором. — А можно и нас на память? Пусть люди тоже увидят, что мы жили на этом свете.

Раздался щелчок затвора. Тот самый кадр — мудрый, прямой взгляд и тихая гармония двух душ. Поблагодарив человека, собаки убежали, счастливые тем, что их след в мире теперь не исчезнет.

С того самого дня в лагуне всё изменилось. Птицы перестали замечать фотографа. Больше того — завидев камеру, они словно начинали позировать: не нарочито, а доверчиво и естественно, будто внимая его молчаливой просьбе остаться еще на мгновение.

Мораль:

Мир — это зеркало нашей души. Если ты идешь к природе не как охотник, а с любовью и чистым намерением сохранить её красоту, то и всё живое отвечает тебе доверием. Истинная благодарность мира открывается лишь тем, кто умеет уважать жизнь в каждом её проявлении.

✻

Собрание фотоисторий

Диалоги с Природой: Притчи в объективе 

© Торгачкин Игорь Петрович

Канал в MAX

✻

Добро пожаловать!

Вас приветствует

Автор фотоархива

Торгачкин

Игорь Петрович

© Igor Torgachkin

✻

Притча о солнечном Красодневе / Hemerocallis fulva

Диалоги с Природой: Притчи в объективе 

© Торгачкин Игорь Петрович

✻

Притча о солнечном Красодневе

В одном старом саду рос удивительный цветок. Каждое утро, как только первый луч солнца касался земли, на его стебле распускался ярко-оранжевый бутон, сияющий словно маленькое земное солнце. Люди называли его Лилейником, но мудрецы дали ему второе имя — Красоднев.

Один юноша, проходя мимо, спросил у садовника:

— Почему ты так бережешь этот цветок? Ведь к закату его лепестки увянут, а жизнь его продлится лишь один день.

Садовник улыбнулся и ответил:

— В этом и кроется его великая тайна. Лилейник учит нас радоваться каждому мигу. Его огненный цвет дарит солнечное настроение, напоминая, что новый день — это всегда шанс на удачу. У него нет завтрашнего дня, поэтому он отдает всю свою красоту без остатка здесь и сейчас.

Они присели рядом, и на юношу снизошло необычайное спокойствие. Тонкий аромат Красоднева помогал расслабиться, замедлить бег мыслей и просто насладиться моментом тишины.

— Знаешь ли ты, — продолжил старик, — что на Востоке его называют «травой забвения»? Считается, что долгое созерцание его раскрытых лепестков дарует забывчивость от печалей. Глядя на него, человек оставляет свои горести в прошлом, наполняя сердце признательностью к миру и близким. Именно поэтому этот цветок — лучший способ выразить благодарность тем, кто нам дорог.

Юноша протянул руку, чтобы сорвать цветок и отнести домой, но садовник мягко остановил его:

— Осторожно, друг. Красоднев — мудрый учитель, но он хранит свои границы. Несмотря на внешнюю доброту и красоту, для малых пушистых существ он таит опасность: лилейники смертельно ядовиты для кошек. Красотой нужно любоваться там, где она растет, не пытаясь подчинить её себе. Твой кот, что ждет тебя на крыльце, непременно оценит твою заботу.

С тех пор юноша часто приходил в сад. Он понял: жизнь, как и бутон Красоднева, соткана из мгновений. И чтобы быть счастливым, нужно успеть насладиться этим «одним днем», оставив печали позади и наполнив сердце благодарностью.

✻ Примечание: Лилейники (Hemerocallis) содержат токсины, вызывающие острую почечную недостаточность у кошек при попадании внутрь любой части растения.

✻

Собрание фотоисторий

Диалоги с Природой: Притчи в объективе 

© Торгачкин Игорь Петрович

Канал в MAX

✻

Добро пожаловать!

Вас приветствует

Автор фотоархива

Торгачкин

Игорь Петрович

© Igor Torgachkin

✻

Сказка о Железном Великане / Tale of Iron Giant

Диалоги с Природой: Притчи в объективе 

© Торгачкин Игорь Петрович

✻

Сказка о Железном Великане и маленькой Капле

В одном огромном депо, где пахнет разогретым металлом и машинным маслом, жил-был богатырь. Звали его ВЛ80, но друзья ласково называли его Владимир. Он не был похож на обычные локомотивы: Владимир состоял из двух могучих секций, словно два неразлучных брата, навсегда соединённых друг с другом.

Одет он был строго и нарядно. Его стальной кузов выкрасили в тёмно-зелёный цвет — цвет надёжности и спокойствия, а на лобовой части кабины красовались три яркие красные полосы. Но главным украшением была красная звезда. Она сияла, как знак особого отличия, напоминая всем вокруг: перед ними не просто машина, а настоящий символ великой индустриальной эпохи, созданный мастерами Новочеркасского завода.

Владимир был электровозом. Это значит, что он не ел угля и не пил солярку, а питался чистой энергией электричества. Своими пантографами — специальными токоприёмниками, похожими на гибкие усы или лапки, — он касался медных проводов высоко над землёй и вбирал в себя невероятную силу переменного тока.

Каждое утро, когда город ещё спал, Владимир выезжал на работу. К нему один за другим цепляли цистерны для перевозки нефтепродуктов, и они выстраивались в длинный-предлинный нефтеналивной состав. Глядя на то, как этот двухсекционный великан берёт на буксир тяжёлую ношу, все вокруг — и маленькие маневровые тепловозы, и старые стрелочницы, и даже важные диспетчеры — чувствовали одно: спокойствие. Потому что знали: Владимир справится с любой задачей. В нём чувствовалась та самая основательность и мощь, которую советские инженеры заложили в него ещё в далёких 1960-х годах. Он мог работать и в лютые сибирские морозы, и в южную жару, и в любую непогоду.

В самом хвосте этого стального каравана ехала одна цистерна. Она была новенькая, круглая, ярко-жёлтая, как большое солнышко или спелая груша, и звали её Капля. Внутри Капли плескалось драгоценное топливо, без которого не могли бы работать автомобили, автобусы и грузовики большого города.

— Скорее, Владимир! — прошептали рельсы, когда состав тронулся. — В городе уже просыпаются машины. Им нужно топливо, чтобы отвезти детей в школы, а взрослых на работу.

Владимир басовито гудел в ответ: «У-у-у-у-у!» — и начинал свой путь. Ему не страшны были ни крутые подъёмы, ни лютые морозы.

Когда состав выходил на большой поворот, случалось настоящее чудо. Если посмотреть сверху, казалось, что по земле ползёт гигантская стальная гусеница. Хвост поезда только скрывался за лесом, а голова Владимира уже гордо смотрела вперёд. Капля в эти минуты замирала от восторга. Ей было видно, как плавно изгибаются все её соседи-цистерны, похожие на больших жёлтых гусениц, повторяя путь локомотива. А впереди, во главе этого стального войска, ехал он — тёмно-зелёный богатырь с тремя красными полосами и звездой, легендарный труженик стальных магистралей.

— Посмотрите, какой он огромный и какой надёжный! — шептала Капля соседним вагонам. — В нём чувствуется сила и какая-то особая, добрая мощь. Мне кажется, он помнит ещё наших прадедушек — цистерны!

— В нём чувствуется связь поколений, — проскрипела в ответ одна старая Цистерна, что ехала в середине состава. — Такие, как он, возили грузы на великие стройки. Они — настоящая легенда.

— Главное не в том, что я легенда, — прогудел в ответ Владимир, чей голос передавался по всему составу через крепкие сцепки. — Главное — что мы все вместе везём пользу.

Однажды в пути их застала сильная метель. Снег залепил окна Владимира, ветер раскачивал цистерны, пытаясь столкнуть их с пути. Маленькая Капля задрожала. Ей стало страшно.

— Держитесь крепче! — крикнула она вагонам. Но те только жалобно скрипели в ответ.

И тут раздался спокойный, уверенный голос Владимира:

— Не бойтесь. Я чувствую силу в проводах. Держитесь за меня. Помните: я создан для работы в любых условиях. Меня строили на совесть, на века.

Двухсекционный великан прибавил ходу. Его мощные колёса уверенно пробивали путь сквозь сугробы. Капля почувствовала, как электрическая мощь локомотива передаётся по всему составу, до самого последнего колёсика, и страх ушёл. Она смотрела на тёмно-зелёную спину Владимира, на его красную звезду, которая даже сквозь снежную пелену виднелась впереди, и верила ему безоговорочно.

Когда поезд наконец добрался до большого города, Каплю бережно отцепили и подкатили к заправочной станции.

— Спасибо тебе, Капля! — сказал маленький синий бензовоз, наполняя свой бак. — Твоё топливо поможет врачам вовремя приехать к больным, а хлебу — попасть в магазины.

Капля довольно засияла на солнце своими жёлтыми боками. Она поняла самую главную тайну железной дороги: даже если ты всего лишь маленькая цистерна в огромном нефтеналивном составе, твой труд так же важен, как и труд великана-локомотива. Ведь только вместе они приносят городу жизнь.

А впереди их уже ждали новые бесконечные рельсы. И пока работают такие великаны, как Владимир, — живая легенда, символ индустриальной мощи и надёжности, и такие маленькие труженицы, как Капля, — жизнь в городах не остановится ни на минуточку. И каждый раз, глядя на тёмно-зелёный электровоз с тремя красными полосами и звездой, люди будут вспоминать о славной истории великой железнодорожной державы и улыбаться.

✻

Собрание фотоисторий

Диалоги с Природой: Притчи в объективе 

© Торгачкин Игорь Петрович

Канал в MAX

✻

Добро пожаловать!

Вас приветствует

Автор фотоархива

Торгачкин

Игорь Петрович

© Igor Torgachkin

✻

Урок садовника / Parable of Hummingbird hawk-moth

 Диалоги с Природой: Притчи в объективе 

© Торгачкин Игорь Петрович

✻

Урок садовника

Притча о настоящем имени

В одном цветущем саду жил Бражник Языкан — мохнатое создание с длинным хоботом. Передние крылья у него были серые с тёмным затейливым рисунком, а задние — ярко-оранжевые, словно всполохи заката, с узкой чёрной каймой.

Однажды компания туристов зашла в сад полюбоваться цветами. Увидев Бражника, зависшего над космеей, девушка вскрикнула:

— Фу, какая страшная стрекоза! Летающий рак! Держите его!

Бражник вздрогнул, но не улетел. Ему стало любопытно, что говорят о нём люди. «Рак? — удивился он про себя. — Интересно, раки умеют зависать в воздухе и пить нектар на скорости 80 километров в час?»

— Не кричи, дочка, — раздался спокойный голос. Это был старый садовник. — Это не рак и не стрекоза. Это бабочка. Самая удивительная бабочка наших широт.

— Бабочка? — не поверила девушка. — Но у бабочек цветные крылья, а у этого — хобот как у слона и глаза навыкате!

Садовник подошёл ближе, и Бражник, словно понимая, что речь о нём, сделал круг над цветком и снова завис, демонстрируя фигуры высшего пилотажа.

— Посмотри внимательнее, — сказал старик. — Видишь, как быстро машут крылья? Восемьдесят раз в секунду. Это позволяет ему быть единственным в Европе, кто летает как колибри — и вперёд, и назад, и в стороны. А хоботок... Знаешь, какой у него хоботок? Длиннее его самого. Представь, что тебе нужно двухметровой соломинкой попасть в донышко банки, не касаясь краёв. Вот так он пьёт нектар. И за день посещает до пяти тысяч цветков. Он лучший опылитель в моём саду.

Девушка замолчала. Она смотрела на насекомое уже не со страхом, а с изумлением. Она увидела, как ловко и точно хоботок входит в бутон, как мощно работают крылья, удерживая тело на весу, и как вспыхивают на солнце оранжевые крылья.

— А ещё он путешественник, — добавил садовник. — Многие люди боятся уехать в другой город, а этот малыш за две недели пролетает три тысячи километров через горы и моря. Он видит мир в цвете, как и мы с тобой. И имя у него красивое — Языкан.

Девушка протянула руку, но не чтобы схватить, а чтобы ветерок от крыльев коснулся ладони. Бражник, словно благодаря за тёплые слова, чуть качнулся в воздухе и полетел к следующему цветку.

— Прости меня, Языкан, — тихо сказала девушка. — Я испугалась, потому что не знала, кто ты.

Мораль:

Страх часто рождается из незнания. Мы склонны называть «чудовищем» всё, что не укладывается в привычные рамки. Но если остановиться и присмотреться повнимательнее, за пугающей внешностью можно разглядеть не просто красоту, а уникальное совершенство. Прежде чем кричать, постарайся узнать истинное имя того, кто перед тобой. И помни: возможно, это существо за одну минуту делает больше добра, чем иной человек за целый день.

✻

Собрание фотоисторий

Диалоги с Природой: Притчи в объективе 

© Торгачкин Игорь Петрович

Канал в MAX

✻

Добро пожаловать!

Вас приветствует

Автор фотоархива

Торгачкин

Игорь Петрович

© Igor Torgachkin

✻

Сказание о Белой Цапле / Tale of White Heron

Диалоги с Природой: Притчи в объективе 

© Торгачкин Игорь Петрович

✻

Сказание о Белой Цапле, Терпеливой Сердцем

Посвящается тем, кто умеет ждать у самой воды

✻

Глава первая, в которой никто не верит в чудо

В те стародавние времена, когда мир был ещё молод и учился ходить босиком по росе, жила на свете малая цапля. И была она... нескладной.

Перья её сияли белизной, точно первый снег, выпавший на ещё зелёную траву, но ноги у неё были короткими, смешными, а клюв — широким и плоским, как деревянная лопата, которой бабы хлебы в печь сажают.

Всякий раз, как Цапля выходила на охоту, случалась беда. Едва ступала она в воду, как та сейчас же заливала её белоснежное брюхо, поднимала шум и рябь. Рыба, конечно, мигом разбегалась кто куда. Стояла тогда Цапля на берегу, голодная и мокрая, и смотрела, как в глубине резвятся серебристые плотвички, дразня её своими хвостами.

— Ишь ты, Белое Облачко на ножках! — крякала с осокой Утка-Кряква, вытирая жирный клюв о перья. — Ты бы хоть живот подвязывала, что ли, повыше, чтобы не хлюпать?

— А клюв-то, клюв! — пищал Кулик, семеня по отмели. — Таким разве что мух со лба сгонять, а не рыбу ловить!

Птицы на болоте смеялись звонко и зло. Только Цапля молчала.

Она не умела огрызаться. Вместо этого она опускала глаза долу и терпела. Терпение было её единственным богатством, и она носила его в груди так же бережно, как носили другие свои яркие перья.

✻

Глава вторая, в которой является Старший Вод

Однажды вечером, когда солнце уже плюхнулось в камыши, окрасив небо в цвет переспелой брусники, Цапля, по обыкновению своему, стояла на берегу. Она стояла так неподвижно, что маленький Водомер, приняв её ногу за сучок, пробежал по ней до самого колена и только там спохватился.

И вдруг вода перед ней замерцала, закрутилась в воронку, и из самой глубины, из зелёного сумрака, поднялся Старший Вод. Был он соткан из тишины и текучести, глаза его напоминали два омута, а голос был похож на плеск волны о борт старой лодки.

— Здравствуй, Птица, — молвил Дух. — Много лун я слежу за тобой. Другие суетятся, галдят, дерутся за червяка, а ты стоишь. Стоишь, когда мокро, стоишь, когда голодно, стоишь, когда смешно. Скажи, что держит тебя на этом месте?

Цапля, не смея поднять глаз на такое величие, прошептала:

— Я жду, Господин. Жду, когда рыба сама подплывёт ближе. Жду, когда ветер утихнет. Жду, когда во мне кончится дрожь от холода. Другого я не умею. Прости меня за нескладность.

— Твоё терпение велико, а сердце чисто, как твои перья, — сказал Старший Вод, и от его слов по воде пошли круги, пахнущие мятой и глубиной. — Я наделю тебя даром. Но знай: любой дар — это ещё и испытание. Твой новый облик станет твоим спасением и твоей погибелью. Согласна ли ты?

— Я согласна, — просто ответила Цапля, потому что очень хотела есть и очень устала быть посмешищем.

✻

Глава третья, о Превращении

И свершилось чудо.

Кожа на ногах Цапли защипала, и она почувствовала, как кости её начинают расти, вытягиваться, становясь тонкими, как тростинки, но крепкими, как сталь. Вода, прежде доходившая до живота, теперь едва касалась колен. Она сделала шаг — и не подняла ни брызга, ни звука. Только лёгкая рябь разбежалась по глади.

А следом за ногами потянулась и шея. Клюв её, плоский и широкий, вдруг заболел, сжался и начал заостряться, превращаясь в идеальное копьё — тонкое, острое, длинное. Теперь Цапля могла достать до любого малька, притаившегося в корягах.

Она взглянула на своё отражение в воде и ахнула.

Из тёмной глубины на неё смотрела не прежняя замарашка, а настоящая Царевна-Лебедь, только тоньше и изящнее.

— Теперь ты — Совершенный Охотник, — прозвучал удаляющийся голос Духа. — Ты сможешь жить там, где другие утонут или умрут с голоду. Но помни мои слова: твоя белизна и твоя стать привлекут не только рыбу. 

✻

Глава четвёртая, где дар становится бременем

Многие годы Цапля жила в радости. Длинные ноги позволяли ей заходить в самые глубокие заводи, оставаясь для рыбы лишь частью прибрежного пейзажа — белой статуей среди камышей. Удар клювом — и ужин готов. Никто больше не смеялся над ней.

Но сбылись слова Старшего Вода.

Однажды на рассвете в камышах появились Люди. Они не шумели, как Утки, и не суетились, как Кулики. Они крались тихо, с блестящими глазами. Один из них увидел Цаплю, стоящую на утреннем солнце, и замер. Перья её горели таким ослепительным светом, что у человека перехватило дыхание.

— Гляди, — шепнул он товарищу, — живое облако. Какие перья! Для шляпы знатной дамы — лучше не сыскать.

И грянул гром, которого Цапля не поняла. Бах! — и рядом с ней упала её подруга, такая же белая и тонконогая.

Цапля взлетела, впервые в жизни забыв о своём терпении, и унеслась прочь, в самое сердце непроходимых болот.

Но и там, в тишине, её настигла людская суета. Людям стало мало места, они пришли с железными машинами и начали осушать топи, строить дома, прокладывать дороги прямо там, где когда-то плескалась рыба, которой её наградил Дух.

✻

Эпилог, который рассказывают у костра

Сегодня малая белая цапля прячется в самых укромных уголках. Она по-прежнему прекрасна и терпелива, но тень тревоги навсегда поселилась в её глазах. Люди, спохватившись, занесли её в свои Красные Книги, словно название на бумаге может защитить лучше, чем доброе сердце.

Говорят, если тихо-тихо подойти к лесному озеру на закате, можно увидеть её — Белую Тень над Водой. Стоит она на одной ноге, задумавшись, и ждёт. Иные думают, что она ждёт рыбу. А старики качают головами: нет, не рыбу. Ждёт она, когда люди снова станут терпеливы, как она, и поймут, что тишина и красота — это не перья для шляп и не земля под застройку, а дар, который дан однажды и навсегда.

И если цапля исчезнет, унесёт она на своих длинных ногах последнее спокойствие этого мира. Поэтому берегите тихие заводи. Берегите тех, кто умеет ждать. В них — наша совесть.

✻

Собрание фотоисторий

Диалоги с Природой: Притчи в объективе 

© Торгачкин Игорь Петрович

Канал в MAX

✻

Добро пожаловать!

Вас приветствует

Автор фотоархива

Торгачкин

Игорь Петрович

© Igor Torgachkin

✻