08 марта, 2026

Фото-Толкователь: ДУША ШЕСХАРИСА / Associative photo dictionary

Диалоги с Природой: Притчи в объективе 
© Торгачкин Игорь Петрович
Фото-Толкователь: 
ДУША ШЕСХАРИСА
(или статный серый кот Кишкиндыз на 
железобетонном молу в Новороссийске)
ДУША ШЕСХАРИСА — устойчивое авторское сочетание. Означает живого, согревающего своим присутствием обитателя посреди холодного бетона и суровых штормов морского терминала, ставшего символом удивительного доверия, верности и преданной дружбы.
Притча о пушистом ухе 
и железобетонном моле
Суровые ветреные дни принесли прохладу на побережье Цемесской бухты, где на морском нефтетерминале Шесхарис Новороссийска развернулась тихая и трогательная зарисовка. На холодном основании бетонного мола, грациозно подобрав лапы, устроился статный серый кот Кишкиндыз. Его выразительные зелёные глаза смотрели спокойно и мудро, а пушистые усы замерли в полной неподвижности, пока животное доверчиво всматривалось в объектив фотоаппарата.
— Гляди, Петрович, — чутко повернулось навстречу морскому ветру левое пушистое Ухо, улавливая малейший рокот прибоя, — в преодолении жестоких штормов и ледяных норд-остов нашему верному другу суждено оставаться настоящей душой Шесхариса! Наше искреннее доверие растопило дикий страх перед суровой судьбой, наполнив причал теплом.
Удерживающий лапы кота холодный железобетонный Мол рассудительно отозвался в ответ:
— Смотри, Петрович, на этого невозмутимого портового жителя. Рассуждает, будто согревать бетон и считаться душой Шесхариса можно исключительно ради праздных встреч каждой смены, совершенно забывая про изначальные законы скрытности. Настоящая любовь нашего причала держится на долгой дороге навстречу друг другу, способности искренне довериться человеческим рукам и верности, которая навсегда остаётся в памяти вопреки любым капризам новороссийской стихии.
Мораль
Истинная привязанность и преданность живых существ проверяются не часами, а штормами и временем. Какими бы холодными, суровыми и неприступными ни казались окружающие обстоятельства, железобетонные стены или удары стихии, подлинное терпение, доброта и забота всегда способны растопить дикий страх, превращая случайную серую тень в самого верного друга, память о котором навсегда согревает сердце.
© Фото-Толкователь, 2013. Встречая скрытных четвероногих обитателей на причалах и молах Новороссийска, не торопите события, проявляйте терпение и доброту и помните, что даже за самым напуганным взглядом всегда скрывается живая душа, ищущая верного друга.
Кишкиндыз — душа Шесхариса
Памяти верного друга
Если когда-нибудь меня спросят, что было самой большой радостью за тридцать лет работы на морском терминале Шесхарис, я не стану вспоминать производственные отчеты или трудовые будни. Я отвечу сразу и не задумываясь: кот Кишкиндыз.
Он был настоящим моряком, чья жизнь измерялась не часами, а штормами. На своем веку он познал всё коварство новороссийской стихии: и ярость ледяного норд-оста, пронизывающего до костей, и удаль южного «Моряка», чья волна готова слизать с причала любого, кто зазевался, и глухую тоску западного ветра, затягивающего небо проливными дождями.
Никто не знал, как он попал на этот бетонный мол. Сначала он был лишь серой тенью, мелькавшей в ночи. А потом я увидел его глаза. Никогда больше я не встречал такого взгляда: в них горели одновременно дикий страх перед жестокой судьбой и тихая обреченность. Это был самый трагический период его жизни — время, когда кот мог навсегда разувериться в людях.
Почти год мы шли навстречу друг другу. Я не торопил события — просто оставлял еду под причалом, которую он съедал тайком. И спустя год случилось маленькое чудо: он подошел сам. Подошел и доверил свою голову моим рукам, протягивающим еду.
Я назвал его Кишкиндыз. Мне хотелось выделить его среди всех кошек мира, дать имя, которого больше ни у кого нет. Ему это прозвище понравилось. Тот напуганный зверек превратился в статного, невозмутимого и мудрого кота, который долгие годы радостно встречал каждую мою смену.
Кишкиндыз не просто выживал на холодном железобетоне — он согревал Шесхарис своим присутствием. Теперь причал опустел, но в моей памяти он навсегда остался самым верным другом, прошедшим через все шторма.