Диалоги с Природой: Притчи в объективе
© Торгачкин Игорь Петрович
✻
Трижды Цветная и Дважды Преданная
В кубанской станице весна вступает в свои права стремительно. Еще вчера сады стояли голыми, а сегодня уже подернулись нежной зеленой дымкой. Под старым навесом, где в тени еще держалась сырость, у трехцветной кошки родились котята — четверо слепых комочков. Один оказался особенным: крохотная копия матери, он точь-в-точь повторял её пятнистый узор — рыжий, как апрельское солнце, черный, как пахотная земля, и белый, как зацветающая алыча.
Хозяйка, тетка Дарья, обнаружила прибавление поздно. Котенок уже открыл свои ясные золотистые глаза и с любопытством рассматривал мир. В тот год Пасха была ранней, в апреле, и тетка Дарья только воротилась со службы.
— Ладно, — вздохнула она, глядя на пушистое чудо. — Не стану грех на душу брать перед таким-то праздником. Поеду к сыну в город, там на рынке пристрою. Городские — они до красоты жадные, заберут в квартиры.
Так маленькая кошечка и оказалась в душном мешке, а потом — на шумном городском рынке. Она сидела в картонной коробке, дрожа от грохота машин и мельтешения бесконечных ног. Мимо проходила маленькая девочка, внучка той самой Дарьи. Она обожала ряды с живностью: могла часами смотреть на пушистых кроликов и суетливых утят.
— Мама, папа, посмотрите! — вскрикнула девочка, прижав руки к груди. — Это же вылитая бабушкина кошка! Такая же, точь-в-точь! Пожалуйста, давайте возьмем её!
Родители морщились, но слезы дочери и весеннее настроение победили.
— Ладно, — сдался отец. — Пусть поживет до лета. А там отправим дочку к бабушке — и кошку с ней. В городе от неё только шерсть, а там — воля.
Для кошечки началось время сказки. Тихая квартира, миска с отборным кормом и нежные руки маленькой хозяйки. Она забыла и страх рынка, и тот противный запах пыли. Она росла, становясь статной и красивой, искренне веря, что мир — это безопасный дом, где её всегда защитят.
Но пролетели майские дни, отзвенел последний школьный звонок. Вещи были упакованы, и переноска с уже подросшей кошкой оказалась в машине.
— Бабушка, принимай гостью! — радостно крикнула девочка, выбегая во двор станицы. — Папа сказал, пусть она у тебя живет. В городе от неё столько мусора, шерсть везде… А тут ей хорошо будет, мышей ловить станет!
Дверца переноски открылась, и кошка ступила на землю. На ту самую землю, где когда-то родилась. Но детство в сарае стерлось из памяти, оставив лишь смутный, животный ужас. Для «диванной» любимицы, знавшей только тепло батарей и мягкость коленей, этот двор стал враждебным миром. Она припала к холодной земле, вжимаясь в сухую траву, стараясь стать невидимкой. Её огромные глаза застыли, полные немого вопроса.
Она не понимала, куда делись её мягкие подушки и тишина. Почему на неё шипят огромные гуси? Почему так страшно лает цепной пес? Где та девочка, что ласково звала её на кухню? Она смотрела на всё это с оцепенением, ожидая удара или беды.
А матери-кошки уже не было. Она пропала еще в мае — говорили, разорвали бродячие псы, которых по станице бегало немало, злых и голодных. Никто не вышел ей навстречу, никто не защитил.
Кошечка замерла в зарослях, не понимая: в чем она провинилась? Почему её, такую преданную, вернули туда, где она никому не нужна? Она была Трижды Цветной — приносящей счастье, но стала Дважды Преданной — брошенной теми, кому верила безоглядно.
Послесловие
Эта история — горькое назидание. Мы часто берем животных как игрушки, как временное утешение, а потом «возвращаем в природу», оправдывая свою жестокость словами «там им будет лучше». Но домашнее существо, не знающее законов улицы, обречено. Предательство не бывает «из лучших побуждений». Потому что нет оправдания тому, кто приручил — и не уберег. Если мы хотим называться людьми, наше милосердие должно быть до конца — до последнего вздоха того, кто нам поверил.
✻
Собрание фотоисторий
© Торгачкин Игорь Петрович
✻
Добро пожаловать!
Вас приветствует
Автор фотоархива
✻