Диалоги с Природой: Притчи в объективе
© Торгачкин Игорь Петрович
✻
Фото-Толкователь:
ЖАБА ДУШИТ
(или Жаба посреди просыпающегося
леса в апреле на полуострове Абрау)
ЖАБА ДУШИТ — неделимый фразеологизм. Означает мучительное, всепоглощающее чувство болезненной жадности, стяжательства и призрачного страха за своё имущество, которое разъедает человеческую душу изнутри, лишает покоя и превращает жизнь в бессмысленную маету.
Притча о бородавчатой
коже и янтарном глазе
Яркие апрельские дни принесли весеннее тепло в леса полуострова Абрау, где посреди прогретой влажной земли и молодого мха развернулась глубокая и поучительная природная зарисовка. На ковре из сухих прошлогодних листьев застыла крупная Жаба. Её плотная бородавчатая кожа покровительственного бурого цвета идеально сливалась со скалистым ландшафтом, а на массивной голове монументально выделялись большие янтарно-оранжевые глаза с горизонтальными зрачками. Земноводное неподвижно сидело у края тропы, бдительно контролируя каждый шорох в лесной подстилке.
— Гляди, Петрович, — гордо вскинулся над влажным мхом крупный янтарный Глаз, — в очищении садов от полчищ ночных вредителей и верном служении невидимым санитаром лесной основы нашему древнему роду помогает знание того, кого на самом деле жаба душит! Наш проницательный взгляд и невозмутимый вид заставляют знающего Мастера замереть в глубоком почтении перед тайнами природы.
Усыпанная мелкими бугорками бородавчатая Кожа рассудительно отозвалась в ответ:
— Смотри, Петрович, на этого умудрённого опытом подземного затворника. Рассуждает, будто безропотно сидеть в тени коряг и уверять, что скромных огородников жаба душит, можно исключительно ради праздного тщеславия, совершенно забывая про изначальные законы земного смирения. Настоящее признание этого верного санитара держится на способности без лишнего шума уничтожать слизней, умении стойко переносить глупую брезгливость прохожих и готовности доказать любому скупцу, что истинный враг и внутренний яд всегда гнездятся в его собственном сердце вопреки мнимым страхам перед внешними ворами в ночи.
Мораль
Настоящая опасность для человека кроется не в пугающем облике скрытных земноводных и не в призрачных заговорах вредителей вокруг его урожая. Пытаясь в суете дрожать над каждой морковкой, прятаться от соседей и проводить жизнь на брюхе ради накопления благ, мы лишь взращиваем внутри себя свинцовую тяжесть стяжательства. Подлинный внутренний гад рождается из скупости и страха, а избавиться от него и вернуть душе нерушимую прочность можно только через искреннюю доброту, сострадание и умение созидать в ладу с окружающим миром.
© Фото-Толкователь, 2006. Встретив Жабу на весенних лесных тропах полуострова Абрау, не поддавайтесь ложной подозрительности, цените полезный и бескорыстный труд безмолвных обитателей кавказских долин и всегда защищайте своё сердце от разрушительного яда жадности.
✻
Грудная жаба Фомы
(Сатирическая притча)
Жил-был мужик по имени Фома. И была у него одна страсть — жадность. Да не простая, хозяйственная, а какая-то всепоглощающая, болезненная.
В тот год урожай на огороде выдался на славу: капуста — вилок к вилку, морковь — стеной, а уж слизни на эту благодать так и лезли. Фома же вместо того, чтобы с вредителями бороться или соседей на помощь позвать, решил урожай караулить. Улёгся под старой яблоней на голой земле, решил не смыкать глаз.
— Увидят мою капусту, — изводил он себя мыслями, — обязательно позарятся. А слизни эти… они небось не сами по себе, а правительственные! Засланные, чтобы мой достаток подточить!
Постеснялся подстелить под бок даже старую ветошь: «Тряпка истлеет, на земле лежать — только вещь портить». Так и сох на промёрзшей почве, вжимаясь в корни и зыркая по сторонам волком.
На третьи сутки, на самом закате, приковыляла в огород жаба. Крупная, пучеглазая, в почтенных бородавках. Пришла она по делу: поохотиться на тех самых слизней. Села на грядку, языком — щёлк! — и нет вредителя.
Фома в этот момент как раз прикорнул. Открывает глаза, а перед ним в лучах заходящего солнца сидит пучеглазое чудище и смотрит немигающим взглядом. У Фомы от недосыпа и подозрительности в голове окончательно помутилось.
— Ах ты, гадина ползучая! — заорал он, вскакивая. — Дождалась?! Решила меня придушить, пока я сплю, чтобы единолично урожаем завладеть? Думаешь, если ты бородавчатая, так тебе всё можно?!
Жаба от неожиданности поперхнулась недоеденным слизнем и издала недоумённый хрип:
— Ты чего, двуногий? Каким урожаем? Я слизней твоих ем, огород чищу — помогаю, стало быть.
— Врёшь! — Фома зашёлся в крике и замахнулся кулаком. — Это подкуп! Сначала слизней сожрёшь, в доверие вотрёшься, а потом за горло меня — цап! И капуста твоя! Знаю я ваши жабьи замашки!
— Да на кой мне твоя капуста? — жаба даже лапками всплеснула. — Я существо плотоядное. Мне слизень — деликатес, а овощи твои — так, декорация.
Но Фома был неумолим. Схватил палку и погнал гостью прочь, вопя на всю округу, что его пытались ограбить и задушить среди бела дня.
К утру Фома проснулся весь мокрый и продрогший до костей. В горле першило, а в груди поселилась странная свинцовая тяжесть. Но он лишь мужественно стиснул зубы: «Ничего, перетерплю. Урожай — он жизни дороже». Только вот тяжесть не проходила, а нарастала, сжимая рёбра железными клешнями. Фома побледнел, схватился за сердце и прохрипел:
— Ох, душит! Жаба… Та самая, видать, вернулась и давит! Знал я, что она не просто так приходила! Задание у неё было — меня извести, а капусту хапнуть!
На хрип прибежал сосед, дед Пантелей.
— Ты чего разоряешься, Фома? Кто тебя душит?
— Жаба! — просипел Фома, тыча дрожащим пальцем себе в грудь. — Вон она, внутри сидит, давит, зараза, холодная, бородавчатая, смерти моей ждёт, чтобы огородом завладеть!
Пантелей поглядел на синюшные губы соседа, послушал свистящее дыхание и сокрушённо покачал головой:
— Эх, Фома… Не та тебя жаба душит, про которую ты думаешь. Та, пучеглазая, в канаве сидит и слизней ловит, ей до тебя и дела нет. А вот эта, что в груди поселилась, — куда страшнее. Перележал ты на сырой земле, простудился, да и нервы вконец истрепал. Это, Фома, «грудная жаба». Стенокардия, по-учёному. От жадности и дурости она крепчает.
И тут Фому накрыло. Понял он вдруг, что всю жизнь бился с призрачными ворами, прятался от соседей и воевал с жабами, а настоящий враг всё это время грелся у него под рёбрами. И был этот враг не в слизнях и не в капусте, а в самой душе, изъеденной страхом и стяжательством.
Мораль:
Кто в страхе над грядкой на брюхе готов пропадать,
Тот сам себе враг, и тому не дано созидать.
От сырости в сердце заводится внутренний гад,
И душит тебя не чужой, а твой собственный яд.
Бойся не жабы в канаве и не вора в ночи,
А той, что внутри тебя, пока ты молчишь,
Над каждой морковкой дрожа от пустой маеты, —
Ведь жаба, что душит, боится лишь доброты.
✻
Авторский проект
✻ Первый выпуск (500 притч)
✻ Второй выпуск (500 притч)
✻ Третий выпуск (в работе)
✻