Диалоги с Природой: Притчи в объективе
© Торгачкин Игорь Петрович
✻
Фото-Толкователь:
ДУША В ДУШУ
(или озёрная лягушка и зелёный богомол
на камне летом на озере Абрау)
ДУША В ДУШУ — неделимый фразеологизм. Означает жить или находиться вместе в полном согласии, идеальном единодушии, дружбе, абсолютном взаимном доверии и мире, без малейших ссор, раздоров, взаимной агрессии и скрытой неприязни.
Притча о зелёной
коже и длинной лапке
Жаркие летние дни принесли зной на побережье озера Абрау, где на прогретом солнцем фактурном камне развернулась удивительно мирная встреча двух обитателей местной фауны. Вблизи кромки воды застыла крупная озёрная лягушка, спокойно замерев на скальной породе. Прямо на её мордочке, у самого края челюсти, бесстрашно устроился крупный ярко-зелёный богомол, устремив свой взгляд вперёд. Сочные природные оттенки обоих существ идеально сочетались с фактурой тёплого валуна.
— Гляди, Петрович, — рассудительно отозвалась влажная Зелёная Кожа, плотно прижимаясь брюшком к тёплому скальному основанию, — в этой мирной летней тишине наше неожиданное соседство доказывает, что даже разные существа в природе могут мирно сосуществовать душа в душу! Наш взаимный покой на тёплом камне полностью защищает нас от внешних тревог прибрежных зарослей.
Устроившаяся на голове земноводного длинная тонкая Лапка, аккуратно удерживая равновесие на гладкой коже, спокойно отозвалась в ответ:
— Смотри, Петрович, на этого невозмутимого обитателя пресных водоёмов. Рассуждает, будто в дикой природе можно беззаботно находиться душа в душу без постоянного соблюдения осторожности, совершенно забывая про изначальные законы естественного отбора. Настоящее мирное сосуществование видов держится на взаимном покое, отсутствии агрессии в сытые дни и способности каждого существа ценить безопасность общего пространства в экосистеме.
Мораль
Неожиданное мирное соседство разных видов животных в дикой природе наглядно демонстрирует многообразие и скрытую гармонию естественного мира. Наблюдая за спокойным поведением земноводных и насекомых в одной точке ландшафта, важно сохранять тишину в заповедных зонах, избегать вмешательства в жизнь дикой фауны и бережно относиться к хрупкой красоте прибрежных экосистем.
© Фото-Толкователь, 2009. Наблюдайте за скрытой жизнью обитателей окрестностей озера Абрау, оберегайте дикую фауну Черноморского побережья и стремитесь сохранять естественную красоту родного края.
✻
Притча о Двух Половинках Одного Вздоха
Их свел случай, который глупцы называют случайностью, а мудрецы — приговором. В тот день ветер, пахнущий грозой, швырнул Богомола на плоский камень посреди тихой заводи. Он был стар, его крылья, помнящие жаркие поля, истрепались в клочья, а в глазах-щелочках застыла такая усталость, словно он нёс на себе тяжесть всех высохших стеблей на свете.
Она сидела на этом камне всегда. Лягушка с глазами, похожими на две капли расплавленного янтаря. Ей надоели шумные сородичи, её тяготила липкая тина болота, и она уже смирилась с тем, что её удел — вечно смотреть на воду и ждать, пока холодная глубина не примет её в своё молчание.
Они посмотрели друг на друга, и мир вокруг перестал существовать.
Богомол в её золотых глазах вдруг увидел не бездну, готовую его поглотить, а дом. Место, где можно сложить крылья и больше никогда не бояться ветра. Лягушка в его изломанной, аскетичной фигуре разглядела ту самую нежность, которую не могли дать ей ни жирные мухи, ни бесконечные, утомительные ухаживания речных обитателей.
Они не могли наговориться. Он рассказывал ей о небе, о том, как колосится рожь и как пахнет пыльца на рассвете. Слушая его, она чувствовала, как её холодное тело наполняется сухим, обжигающим счастьем. Она рассказывала ему о воде, о глубине, где время течет иначе, и о том, как лунный свет преломляется сквозь толщу в игре серебряных мальков. Слушая её, он чувствовал, как его высушенная природа увлажняется покоем.
Они стали двумя половинками одного вздоха. Он — её крылья, она — его вода.
Но природа не прощает обмана.
Однажды ночью, когда луна была полной и безумной, Лягушка посмотрела на него и почувствовала не любовь, а голод. Не животный, грубый голод, а дикое, первородное желание обладать им целиком, без остатка, сделать его частью себя, чтобы он никогда не улетел, не исчез, не высох. Она любила его так сильно, что её любовь требовала плоти.
Богомол видел её взгляд. В его инстинктах, зашитых тысячелетиями, сработала тревога. Он знал: любовь самки этого вида часто заканчивается смертью. Но он был так стар, так одинок и так любил её выпуклые, бездонные глаза, что отбросил страх.
— Ты уйдёшь? — спросила она. Её голос дрожал, как рябь на воде.
— Нет, — ответил он, делая шаг к ней. — Я останусь. Я хочу быть с тобой всегда.
— Всегда? — переспросила она, и её зрачки расширились, вбирая в себя лунный свет. — Всегда — это значит… навсегда?
Он приблизился вплотную. Его тонкие лапки коснулись её влажной, скользкой щеки. В этом прикосновении было столько нежности, что у Лягушки защемило сердце. Ей показалось, что если она не возьмёт его сейчас, всю его хрупкость, всю его сухость и тепло, она просто лопнет от переполнявшего её чувства.
Она не хотела его убивать. Она хотела его спасти. Спасти от ветра, от зимы, от смерти в одиночестве. В её понимании спасти означало — уберечь внутри себя, где всегда сыро, темно и безопасно.
Богомол, глядя в её глаза, понял всё. Он понял, что она сейчас сделает. И он не отступил. Потому что для него «всегда» значило именно это — стать её дыханием, её кровью, её сном.
Она медленно, с мукой, открыла рот.
Он шагнул внутрь сам.
Не было хруста, не было борьбы. Был долгий, мучительный акт слияния, от которого плакали звёзды на небе. Он умирал, чувствуя, как её язык ласково, с невероятной бережностью складывает его крылья. Она глотала его, чувствуя, как по горлу стекает что-то сухое, тёплое и невыносимо родное.
Наутро Лягушка осталась на камне одна. Она была сыта. Она чувствовала его внутри себя — лёгкое, щекочущее присутствие. Теперь они действительно были вместе навсегда. Он стал частью её.
Но вместе с насыщением пришла тишина. Такая страшная, что вода в заводи перестала плескаться.
Она открыла рот, чтобы рассказать ему о том, как красиво всходит солнце над камышами, но поняла, что ей некому рассказывать. Он был внутри. Он слушал её из темноты своего нового убежища, но он больше никогда не ответит ей шелестом крыльев. Она попыталась квакнуть, чтобы позвать его, но из горла вырвался только сдавленный, мокрый звук, похожий на всхлип.
Лягушка больше никогда не покидала этот камень. Она сидела, глядя на воду, и внутри неё, в темноте, жила её единственная любовь. Теперь она знала вкус настоящей близости. И с тех пор она никогда больше не чувствовала голода. Потому что всё, что она могла съесть, она уже съела. А всё, что она могла полюбить, навсегда застряло у неё в горле комком непроглоченной нежности.
✻
Авторский проект
✻ Первый выпуск (500 притч)
✻ Второй выпуск (500 притч)
✻ Третий выпуск (в работе)
✻